Старший брат владимира ленина

Старший брат владимира ленина

150 лет назад родился брат Ленина — Александр Ульянов

О Ленине — горы книг, свидетельств, воспоминаний. Его старший брат Александр — в исторической тени. С юных лет мы усвоили, что Володя, узнав о финале жизни брата, сказал: «Мы пойдем другим путем». Во многих книгах воспроизводилась репродукция картины художника Петра Белоусова, на которой изображен юноша с пламенным взором и его заплаканная мать. Это полотно также названо словами Ленина.

О старшем Ульянове — упоминал Маяковский в поэме «Владимир Ильич Ленин»:

солдатом поднятой руки:

тебя сменить готовы,

но мы пойдем путем другим. "

Впервые о реакции Ленина на гибель Александра сообщила Мария Ульянова на траурном заседании Московского Совета 7 февраля 1924 года. По ее словам, Владимир Ильич произнес такую фразу: «Нет, мы пойдем не таким путем. Не таким путем надо идти».

Многие историки считают, что именно судьба Александра повлияла на выбор жизненного пути Владимира. Но кто подействовал на воззрения старшего брата Ленина? Ведь он воспитывался в благообразной семье, где вряд ли постоянно говорили о засилье самодержавия. И уж тем более о том, что монарх, правивший империей, за свои неправедные деяния достоин страшной кары…

Впрочем, брожение умов детей Ульяновых происходило. В симбирском доме читали книги разнообразного содержания. В том числе — Пушкина, Лермонтова, Рылеева, Герцена, Чернышевского, Добролюбова. Глава семейства — Илья Николаевич даже, говорят, напевал песенку на слова запрещенного поэта-петрашевца Плещеева: «Любовью к истине святой / В тебе, я знаю, сердце бьется / И, верю, тотчас отзовется / На неподкупный голос мой. / По духу братья мы с тобой. / Мы в избавленье верим оба, / И будем мы питать до гроба / Вражду к бичам страны родной».

Анна Ульянова вспоминала, что восьмилетний Са­ша декламировал стихотво­рение Рылеева «Иван Сусанин». А в одиннад­цать лет он читал наизусть «Размышления у парадно­го подъезда» и «Песню Еремушке» Некрасова. Мальчик говорил, что эти стихи ему дал отец.

Вот другие штрихи к его короткой биографии.

Как-то Ульянова спросили: «Какие самые худшие пороки?», и он ответил: «Ложь и трусость». Из героев «Войны и мир» Льва Толстого Александр выделял Долохова. Но не за воинскую доблесть, а за нежное отношение к матери. В одном гимназическом сочинении Александр написал: «Для полезной деятельности человеку нужны: 1) честность, 2) любовь к труду, 3) твердость характера, 4) ум, 5) знание».

Как относились друг к другу братья Ульяновы? Владимир уважал старшего, но особой близости между ними не было. Сестра Анна вспоминала, что однажды, разговорившись с Александром, она спросила: «Как тебе нравится наш Володя?» Александр ответил, что брат — человек очень способный, но «мы с ним не сходимся». Анна решила узнать причину, но внятного ответа не услышала…

В аттестате зрелости Симбирской классической гимназии, выданном в 1883 году, говорилось: «…Дан Александру Ульянову в том, во-первых, что, на основании наблюдений за все время обучения его в Симбирской Гимназии, поведение его вообще было отличное, исправность в посещении и приготовлении уроков, а также в исполнении письменных работ отличная, прилежание усердное и любознательность ко всем предметам, особенно к латинскому языку и математике… Педагогический Совет постановил наградить его, Ульянова, золотой медалью…»

Александр поступил на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета и быстро выбился в лучшие студенты.

«Последнее лето, когда он приезжал домой, он готовился к диссертации о кольчатых червях и все время работал с микроскопом, — вспоминала Надежда Крупская. — Чтобы использовать максимум света, он вставал на заре и тотчас брался за работу. „Нет, не выйдет из брата революционера, подумал тогда я, — рассказывал Владимир Ильич. — Революционер не может уделять столько времени исследованию кольчатых червей“. Скоро он увидел, как ошибся».

Сдвиг в сознании Александра произошел после разгона студенческий демонстрации в 1886 году. Он вместе с некоторыми сокурсниками вступил в партию «Народная воля». Участвовал в нелегальных собраниях, демонстрациях, вел пропаганду в рабочем кружке. Но теорией дело ограничиться не могло, ибо натура народовольцев жаждала крови.

Метаморфоза со студентом случилась необъяснимая. Матвей Песковский, дальний родственник Александра, писал в заявлении, посланном в департамент полиции: «Зная прошлое Ульянова, трудно не заподозрить нормальность умственных его способностей — так резка несообразность в том, чем был Ульянов и чем он оказался по делу 1 марта. Человек может скрытничать, притворяться, но быть окончательно не самим собой — это уж слишком непонятно».

Ульянов составил программу «Террористической фракции», отличавшуюся крайним радикализмом и содержавшую дерзкие требования к главенствующему режиму. Хотя было ясно, что переговоров с властью не дождаться, равно как и уступок от нее. Это произойдет почти через двадцать лет, в октябре 1905 года, когда сын царя — мягкий и податливый Николай Второй выпустит манифест о даровании различных свобод. Батюшка же его был крут и при упоминании о вольнодумстве густо багровел от ярости…

Народовольцы вздумали убить Александра Третьего. Организатором теракта был не Ульянов, а его сподвижник Петр Шевырев. Но тот вдруг «раздумал» и уехал в Крым, якобы лечиться от туберкулеза. Однако отступать от своего замысла молодые люди не стали. Ульянов продал золотую медаль, полученную в гимназии, и на вырученные деньги купил динамит. Достали ртуть, азотную кислоту и принялись мастерить бомбы…

Несколько дней, начиная с 26 февраля 1887 года, молодые люди стали дежурить близ Исаакиевского собора. Ждали кортежа императора, чтобы мученическим способом лишить его жизни.

Но как такие дела делаются, они не знали, конспирации не соблюдали. Стояли — Ульянов, Василий Генералов, Пахомий Андреюшкин, Василий Осипанов близ замерзшей Невы, увешанные бомбами, и ждали, переговариваясь, притоптывая на морозе, изредка отлучаясь в трактир, согреться чайком. Они так намозолили глаза полицейским, что те несостоявшихся террористов задержали. Произошло это первого марта 1887 года — аккурат, в шестую годовщину убийства прежнего царя, Александра Второго, несчастного батюшки Александра Третьего…

В деле была замешана и Анна Ульянова, учившаяся на Бестужевских высших женских курсах в Санкт-Петербурге. Ее арестовали, судили и приговорили к пятилетней ссылке. Пустяк по сравнению с несчастьем, случившимся с братом.

Об аресте Александра и Анны написала в Симбирск родственница Ульяновых. Но, боясь за здоровье Марии Александровны, послала письмо не ей, а хорошей знакомой семьи Ульяновой — учительнице Вере Кашкадамовой. Та встретилась с Володей и передала послание. От него печальная весть попала к матери…

Обвинение в покушение на царя было тяжким, неотвратимым. Но еще была надежда, что жизни бунтовщиков удастся сохранить — молоды же, ветер в голове гуляет. Но ситуацию усугубила упомянутая программа «Террористической фракции», попавшая в руки жандармов. Те прочли и ужаснулись — в бумагах содержался прямой призыв к разрушению самодержавных устоев!

Народовольцы собирались вести непримиримую борьбу с властью не только в Санкт-Петербурге и Москве, но в и других городах империи. Они возносили террор, считая, что «он поднимает революционный дух народа; дает непрерывное доказательство возможности борьбы, подрывая обаяние правительственной силы; он действует сильно пропагандистским образом на массы…»

Впрочем, народовольцы допускали отказ от террора, если правительство — вот размечтались! — пойдет на уступки, разрешив свободу совести, слова, печати, сходок, ассоциаций и передвижений, позволит созыв представителей народа, «выбранных свободно прямой и всеобщей подачей голосов, для пересмотра всех общественных и государственных форм жизни». От властелина в лице Александра Третьего требовалось объявить полную амнистию «по всем государственным преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, а исполнение гражданского долга».

Александр Третий, ознакомившись с программой «Террористической фракции», пришел в ярость. И начертал на полях: «Эта записка даже не сумасшедшего, а чистого идиота». Но вряд ли монарх так думал. Он просто гнал от себя тяжелые мысли — не все же пойдут за этими одержимыми…

Следствие по делу группы Ульянова было скоротечным. Александр не только во всем признался, но и прямо указал на свою главную роль: «…мне, одному из первых, принадлежит мысль образовать террористическую группу, и я принимал самое деятельное участие в ее организации, в смысле доставления денег, подыскания людей, квартир и проч. Что же касается до моего нравственного и интеллектуального участия в этом деле, то оно было полное, т. е. все то, которое доставляли мне мои способности и сила моих знаний и убеждений».

Читайте также:  Приватизация что это такое простыми словами

После этого ему было не на что надеяться. Как, впрочем, и его товарищам.

Убитая горем Мария Александровна поспешила в столицу, где ее принял император. Он обещал пощадить Александра, если тот подаст прошение о помиловании…

Советские историки утверждали, что Александр Ульянов, проявив необычную твердость духа и мужество, отказался писать униженную бумагу. Но прошение царю он все же подал:

«Ваше Императорское Величество!

Я вполне сознаю, что характер и свойства совершенного мною деяния и мое отношение к нему не дают мне ни права, ни нравственного основания обращаться к Вашему Величеству с просьбой о снисхождении в видах облегчения моей участи. Но у меня есть мать, здоровье которой сильно пошатнулось в последние дни, и исполнение надо мною смертного приговора подвергнет ее жизнь самой серьезной опасности. Во имя моей матери и малолетних братьев и сестер, которые, не имея отца, находят в ней свою единственную опору, я решаюсь просить Ваше Величество о замене мне смертной казни каким-либо иным наказанием…"

Дошло ли это письмо до императора? Бог весть. Но, возможно, он дал — понять — словами, намеками, что не будет возражать против самого сурового вердикта…

Закрытый суд, похожий на военный трибунал, длился всего пять дней и приговорил Ульянова, Генералова, Андреюшкина, Осипанова к смертной казни через повешение. Та же участь постигла Шевырева, арестованного в Крыму. Остальные участники заговора были заключены в тюрьму.

Накануне казни Мария Александровна в последний раз увиделась с сыном. Спустя полчаса после свидания она покинула Шлиссельбургскую крепость, в которую был заключен Александр, — безмолвно, без слез. За несколько последующих дней она вся поседела…

«Все знакомые отшатнулись от семьи Ульяновых, перестал бывать даже старичок-учитель, приходивший раньше постоянно играть по вечерам в шахматы, — вспоминала со слов мужа Крупская. — Тогда еще не было железной дороги из Симбирска, матери Владимира Ильича надо было ехать на лошадях до Сызрани, чтобы добраться до Питера, где сидел сын. Владимира Ильича послали искать попутчика — никто не захотел ехать с матерью арестованного. Эта всеобщая трусость произвела, по словам Владимира Ильича, на него тогда очень сильное впечатление».

Летом того же рокового 1887 года Владимир Ульянов поступил на юридический факультет Казанского университета. Накануне он окончил Симбирскую гимназию и получил от ее директора Федора Керенского — отца будущего главы Временного правительства — прекрасную характеристику…

И года не прошло со времени гибели Александра, как кровь забурлила в жилах его брата. В декабре того же 1887-го Владимир Ульянов стал участником студенческих выступлений. За это он был впервые арестован, исключен из университета и выслан из Казани. Это было начало его политической деятельности.

Ровно через тридцать лет после казни Александра Ульянова, в апреле 1917 года, другой Ульянов — Владимир — прибудет в Петроград, уже покинутый Николаем Вторым, сыном Александра Третьего.

Возможно, Ленин с грустью вспоминал своего брата, убиенного представителем династии Романовых. Впрочем, сие сомнительно — в то время Ильичу было не до сантиментов. Он готовился к последнему и решительному бою за власть…

Павел Грудинин попросил федеральные каналы дать ему в прямом эфире ответить на лживые обвинения

В октябре Великая Отечественная война часто меняла свой ход

Сначала у людей отобрали пенсии, а теперь регионам поручено выплачивать им жалкие пособия

Юность Владимира Ульянова нельзя назвать счастливой. Скоропостижная смерть отца, казнь старшего брата, исключение из университета – обстоятельства и собственные неоднозначные поступки сделали из многообещающего молодого человека бойкого революционера. Как протекали эти метаморфозы – читайте в нашем материале.

В 1886 году привычной жизни Ульяновых пришел конец. Скоропостижно скончался глава семейства Илья Николаевич, оставивший жену Марию Александровну и шестерых детей. А уже через год его старший сын Александр, отправившийся на учебу в Петербург и изучавший там зоологию (им была написана научная работа о строении кольчатых червей), был арестован по делу о покушении на Александра III. Следствие выяснило: Ульянов продал свою золотую медаль и на вырученные средства вместе с товарищами купил взрывчатку для бомбы. Через пару месяцев после казни старшего брата Владимир Ульянов окончил Симбирскую гимназию.


Брат Александр Ильич Ульянов

Родственник террориста — не лучшая характеристика, которую можно получить перед поступлением в университет. Тем не менее, Владимир, как и старший брат, получил в гимназии золотую медаль. Его успехи в языках впечатляли директора гимназии Федора Керенского (отца Александра Керенского) — тот предлагал юноше поступать на историко-словесный факультет. Молодой человек отказался и выбрал юридический. А местом обучения стал Казанский университет — его окончил Илья Николаевич.

В конце XIX века университеты — рассадники беспокойства и вольнодумства для реакционных властей. Увлечение революционными идеями было нормой для многих студентов того времени. Государство со своей стороны также подливало масла в огонь. В 1884 году университеты лишились автономии, в 1887-м вышел «Циркуляр о кухаркиных детях» — указ, отсекший от гимнастического образования детей из «неблагородных» слоев населения. Министр просвещения Делянов боялся, что образованная беднота станет угрозой самодержавию, но злым гением российской революции, напротив, оказался сын дворянина.


Документ о задержании

Из-за разницы в возрасте и оторванности от старшего брата Владимир ничего не знал о его сближении с запрещенными петербургскими кружками, пока в Симбирск не пришла весть о аресте Александра. Теперь новоиспеченный студент сам оказался на таком же распутье — критическое отношение к устоявшимся порядкам быстро сказалось на его поступках.

В 1887 году в Казанском университете было около 20 «землячеств» — нелегальных кружков по интересам, в которых молодежь собиралась, чтобы общаться без оглядки на цензуру властей. Проходили вечера танцев, сборы денег нуждающимся товарищам. Ульянов стал посещать подобные мероприятия.


Союз борьбы за освобождение рабочего класса, 1897

Уже в ноябре недовольные строгими порядками студенты демонстративно бойкотировали традиционное собрание, посвященное годовщине основания университета. Владимир был в их числе. Через несколько недель гибелью двух молодых людей завершились студенческие беспорядки в Москве. Это подхлестнуло казанцев. 4 декабря 1887 года недовольные (около 200 человек, в том числе «брат повешенного») ворвались в актовый зал университета. Когда-то здесь сдавал экзамены недоучившийся Лев Толстой, теперь же раздавались крики «Долой самодержавие!». Однокурсник Ульянова даже ударил всеми нелюбимого надзирателя. Потасовку быстро остановили. Ее исход для бунтовщиков был ясен заранее.

Ульянова арестовали на следующую ночь, он нигде не прятался и после бурных событий рокового дня вернулся домой. С его задержанием связана, возможно, апокрифическая история. Якобы на сказанную пришедшим жандармом фразу «Что толку бунтовать, молодой человек? Разве вы не видите, что перед вами каменная стена?» тот ответил: «Да, стена, но она насквозь гнилая, ткни ее хорошенько, и она развалится».

Владимир провел в тюрьме несколько дней. За участие в беспорядках его исключили из университета. Более того, юноше с волчьим билетом предписали убраться из Казани восвояси. Мать выпросила разрешение, чтобы он мог поселиться в имении ее родственников Кокушкино (в 35 км от центра губернии). Там же под наблюдением полиции находилась Анна Ильинична, которую выслали туда из Петербурга еще по делу о покушении на Александра III.

Сам Ленин много позже вспоминал, что больше всего он читал именно в Кокушкино, оказавшись там после злополучного исключения. Рекорды скорости поглощения томов Добролюбова и Писарева он не смог побить ни во время пребывания в одиночной камере после ареста в Петербурге, ни в ссылке в Шушенском. Больше всего Ульянову нравился роман Чернышевского «Что делать?» — культовая книга для молодых российских революционеров того времени, написанная в Петропавловской крепости.

Особенно Владимира впечатлил персонаж Рахметов. Он — один из «новых людей», которых воспевал Чернышевский, мечтавший о наступлении справедливого общественного порядка. Рахметов — аскет, он мог читать без остановки десятки часов, спал на гвоздях, умел быстро влиться в среду пахарей или бурлаков. Увлекшийся Ульянов попытался перенять все его привычки, даже пробовал начать курить, но быстро бросил.

Читайте также:  Определить стоимость земельного участка по кадастровому номеру

«Дворянин Владимир Ульянов» и «Палата № 6»

В сентябре 1888 года многочисленные хлопоты Марии Александровны дали первые плоды. Владимиру и Анне разрешили вернуться в Казань. После очередного переезда молодой человек сблизился с местными марксистами. Новые товарищи встречались на танцевальных вечерах, в библиотеках и за игрой в шахматы. Обсуждали Маркса, Ленина, Плеханова. Когда Мария Александровна поняла, что похождения сына плохо кончатся, Ульяновы переехали в купленное семьей поместье Алакаевку в Самарской губернии.


Маленький Ленин с сестрой

Еще в Казани Владимиру в руки попадает «Капитал». В объемном талмуде он находит ответы на все вопросы — наконец-то найдена теория, которая все объясняет. В Алакаевке Ульянов уже убежденный марксист. Мать надеялась, что он остепенится в новом имении и станет настоящим хозяином, занимающимся усадьбой и землей. Помогать в вопросах управления должен был муж Анны Марк Елизаров. Поначалу Владимир всерьез занялся делом, но быстро понял, что ведение деревенского хозяйства — не его стихия. Пришлось нанять управляющего. Особенно молодого собственника смущали «ненормальные отношения» со здешними крестьянами.

Вместо помещичьих дел Ульянов вновь погрузился в книги и продолжил шлифовать свои знания марксизма. Вопрос о его образовании оставался, однако, открытым. Семья регулярно подавала прошения в разные инстанции в надежде на разрешение Владимиру поступить в университет. Наконец министр просвещения дал благосклонный ответ, позволив молодому человеку сдать экзамены экстерном в любом университете на его выбор. Ульянов предпочел Петербург. Благодарственное письмо министру он подписал «дворянин Владимир Ульянов».

Экзамены за курс юридического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета были сданы в ноябре 1891 года. Если в теории молодой специалист преуспел, то на практике его работа помощником у самарского присяжного поверенного (адвоката) в Самаре ничем выдающимся не ознаменовалась. В 1893 году Ульянов переехал в Петроград, где стал публицистом и профессиональным революционером, занимавшимся пропагандой среди рабочих Невской заставы.

Незадолго до отъезда из Самары Владимир прочел номер журнала «Русская мысль», в котором была напечатана повесть Чехова «Палата № 6». Он говорил: «Когда я дочитал вчера вечером этот рассказ, мне стало прямо-таки жутко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня было такое ощущение, точно и я заперт в палате № 6». Жизнь в замкнутом провинциальном мире Самары как раз напоминала будущему Ленину пребывание в запертой чеховской палате.

РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ: УРОКИ ИСТОРИИ*

Вадим Эрлихман,
кандидат исторических наук

Журнал "Историк" №4 (28) апрель 2017

В «священном писании» большевизма Александр играл роль Предтечи, «крестившего» брата в революционную веру. Библейский Иоанн говорил: «Идущий за мною сильнее меня», и большевистский канон тоже возносил Владимира над Александром, впавшим в «ересь» терроризма. Недаром в апокрифическом эпизоде Володя после гибели брата обратился к матери со словами: «Мы пойдем другим путем» – как будто это могло утешить убитую горем женщину.

Путь действительно оказался другим, хотя унес жизни не только царя, но и миллионов жителей России, отданных в жертву ленинским принципам. Другой апокриф, на сей раз антибольшевистский, объясняет все эти жертвы «местью за брата», что весьма наивно. Идея заслоняла Ильичу все, включая родственные чувства; без сомнения, он не пощадил бы и брата, если бы тот, как многие народовольцы, выступил против большевиков. «Неправильные» взгляды отодвинули Александра в тень: ему не ставили памятников, о нем не писали детских книжек, а фильм сняли всего один – оттепельный «Казнены на рассвете», встреченный критикой без восторга.

Как известно, в революцию ушел не только Александр, но и все пятеро его братьев и сестер. На первый взгляд это странно: отец Илья Николаевич – почтенный деятель образования, не раз получавший ордена и благодарности, мать – дочь не менее почтенного врача Александра Бланка, ставшего, несмотря на темное, будто бы еврейское, происхождение, помещиком и даже заслужившего потомственное дворянство. Но это лишь на первый взгляд. Ульянов-старший, сын крепостного, всем сердцем поддерживал освободительные идеи. По воспоминаниям Анны Ульяновой-Елизаровой, старшей сестры Ленина, в книжном шкафу отца стояли книги Чернышевского, Добролюбова, Некрасова, которые он давал читать детям.

В восемь лет Саша уже выучил наизусть некрасовские «Размышления у парадного подъезда» и оды Рылеева, полные ненависти к тиранам. Ульяновы, как и другие русские интеллигенты, воспитывали детей в духе честности, скромности, трудолюбия. В гимназическом сочинении Александр написал: «Для полезной деятельности человеку нужны: 1) честность, 2) любовь к труду, 3) твердость характера, 4) ум, 5) знание». А на вопрос о худших пороках человека без колебаний ответил: «Ложь и трусость».

Он родился в марте 1866 года в Нижнем Новгороде, где глава семьи Ульяновых преподавал математику и физику в мужской гимназии. К тому времени у супругов была уже дочь Анна. Через три года они перебрались в Симбирск (ныне Ульяновск), где Илье Николаевичу предложили должность инспектора народных училищ. В семье почти ежегодно появлялись дети (двое из них умерли в младенчестве), а поскольку отец был постоянно занят на службе, то Ане с Сашей приходилось помогать ухаживать за малышами. Мария Александровна, воспитанная в строгости, применяла к детям те же принципы. Вопреки сусальной советской лениниане, от них требовали безусловного послушания, а за лень и вранье наказывали не больно, но обидно: к примеру, оставляли без сладкого. Гимназия, куда Саша поступил в восемь лет, стала для него почти что отдыхом от семьи. Учиться ему нравилось, что изумляло лоботрясов-второгодников, составлявших большинство класса. Они пытались даже бить «ботаника», но он, крепкий и здоровый, быстро дал им отпор.

Ботаником Саша был самым настоящим: из всех наук он больше всего любил естественные. Увлеченно собирал гербарии, а потом, подражая любимому герою Базарову, начал препарировать лягушек. В материнском имении Кокушкино, куда семья выезжала на лето, он проводил дни не за купанием и играми, а за чтением книг по биологии и разглядыванием в микроскоп найденных в огороде жучков и червячков. А на мягкое предложение отца отдохнуть отвечал: «Ты же сам говорил, что любимый труд – самый лучший отдых!» В 15 лет Александр устроил дома химическую лабораторию, ставил опыты, от которых весь дом заволакивало дымом, но родители ему не мешали и даже давали деньги на реактивы. Илья Николаевич был рад тяге сына к науке, но огорчался, что тот, начитавшись Писарева, перестал ходить в церковь и вынес из комнаты иконы.

Занятый опытами, Александр отдалился от братьев и сестер – даже от Володи, который души не чаял в старшем брате. На любой вопрос можно было от него услышать: «Я как Саша…» – и Ольга поддразнивала его: «А если Саша прыгнет из окна, ты тоже прыгнешь?» Александр же на вопрос Ани о том, как ему нравится Володя, ответил: «Он человек очень способный, но мы с ним не сходимся». Трудно понять, в чем было дело. О политике братья тогда вряд ли спорили, да и характером были похожи: оба упрямые, настойчивые, готовые добиться своего любой ценой. Пока что для Саши заветной целью была золотая медаль, позволявшая без экзаменов поступить в университет, – и он мечтал не о ближайшем Казанском, а о столичном, где на физико-математическом факультете преподавались естественные науки.

В августе Саша отправился в Петербург – пароходом до Нижнего, оттуда поездом через Москву. В столице снял комнату на Съезжинской, недалеко от университета, и начал грызть гранит науки. На первых порах общался в основном с Аней, которая поступила на Бестужевские курсы, потом нашел товарищей среди сокурсников. Их волновали не только зачеты и экзамены: общество будоражили студенческие протесты, которые власть сурово подавляла.

Читайте также:  Юристы в мурманске бесплатная консультация

Александр III, пришедший к власти после убийства отца, был полон решимости раздавить «революционную гидру». Саша вместе с друзьями возмущался этим, но наука оставалась его главным увлечением. Он занимался по 16 часов в день, недосыпал, скудно питался, а стылой питерской зимой еще и заболел тифом. Стипендию на первом курсе не платили, и отец, чтобы сын учился не отвлекаясь на подработки, ежемесячно высылал ему 40 рублей. Упрямый юноша считал, что это слишком много. Откладывая каждый месяц по 10 рублей, он в первую же поездку домой вернул деньги семье.

Не ограничиваясь лекциями и лабораторными занятиями, Александр посещал различные кружки: биологический, экономический, даже литературный. На третьем курсе он получил золотую медаль за работу об органах размножения Annulata, то есть пиявок. Ободренный похвалами педагогов, начал работать над магистерской о кольчатых червях. Позже Надежда Крупская записала воспоминания Ленина: «Последнее лето, когда он приезжал домой, он готовился к диссертации и все время работал с микроскопом. Чтобы использовать максимум света, он вставал на заре и тотчас брался за работу. «Нет, не выйдет из брата революционера, – подумал тогда я. – Революционер не может уделять столько времени исследованию кольчатых червей»». Владимир не знал о том, что Александр уже давно посещал не только научные, но и революционные кружки, а в его чемодане лежал самиздатовский экземпляр «Капитала» Маркса. Старший брат просто не хотел вовлекать младшего в политику – дело, как он уже успел понять, трудное и опасное.

К тому времени семья Ульяновых пережила первое в жизни огромное горе – смерть отца. Илья Николаевич скоропостижно скончался в январе 1886-го от кровоизлияния в мозг. Александр один из всей семьи не был на похоронах, поскольку сдавал экзамены. А когда приехал, застал семью в нужде. Денег бессребреник-отец не оставил, с пенсией власти медлили, и Марии Александровне пришлось сдать часть дома постояльцам, а самой ютиться с детьми на втором этаже. Сашу мучили противоречивые желания. Конечно, он хотел поскорее получить диплом, работать, помогать семье… Но как можно терпеть произвол власти? Сначала был закрыт журнал «Отечественные записки», редактором которого был любимый Сашин писатель Салтыков-Щедрин. Потом столичная полиция разогнала демонстрацию памяти Добролюбова, не позволив даже возложить цветы к могиле кумира молодежи. В посвященной этому прокламации – единственном его «печатном» сочинении – Александр обличал «грубый деспотизм… правительства, которое не стесняется соблюдением хотя бы внешней формы законности».

Он с товарищами расклеивал листовки, пытался вести пропаганду среди рабочих, но нетерпеливая натура требовала более решительных действий. В декабре 1886 года он и его единомышленник Петр Шевырёв восстановили уничтоженную полицией партию «Народная воля», создав ее «Террористическую фракцию». Кроме них в «партию» вошел еще десяток сокурсников; Александр сочинил ее программу, объявившую первоочередной целью цареубийство, а конечной – установление социалистического строя. Удалось наладить связи с радикальными кружками в Харькове и Вильне; в организации последней состоял брат будущего польского диктатора Бронислав Пилсудский, вызвавшийся изготовить взрывчатку. В итоге для конспирации это решили сделать в Петербурге, а для покупки динамита Ульянов продал свою золотую медаль (тогда их делали еще из чистого золота). Пока шла подготовка к покушению, Александр продолжал работать над диссертацией и вел себя как прежде, и потому дальнейшее стало для всех шоком. Его родственник Матвей Песковский в показаниях Департаменту полиции писал: «Трудно не заподозрить нормальность умственных его способностей – так резка несообразность в том, чем был Ульянов и чем он оказался».

Бомб было всего четыре, и на дело пошли четверо членов «партии»: сам Александр, Пахомий Андреюшкин и два Василия – Генералов и Осипанов. С 26 февраля они каждый день дежурили на месте планируемого покушения, по очереди отлучаясь в трактир, чтобы согреться чаем. Скоро полиция заметила их подозрительные маневры. 1 марта императору рекомендовали не покидать резиденцию, а молодых людей оперативно задержали. Началось следствие, и некоторые из них (но не Александр) быстро сознались, выдав все намерения «партии». Были арестованы десятки людей, включая Петра Шевырёва и Анну Ульянову, посвященную в планы брата. В руки полиции попала и программа «Террористической фракции», угрожавшая властям «беспощадным террором». Избежать этого правительство могло лишь в случае разрешения свободы слова, печати и собраний, а также созыва народных представителей для «пересмотра всех форм жизни». Ознакомившись с документом, Александр III оставил на нем резолюцию: «Эта записка даже не сумасшедшего, а чистого идиота». И распорядился провести суд как можно быстрее и наказать смутьянов по всей строгости – чтобы другим неповадно было.

Александр Ульянов на следствии брал на себя главную вину: «Мне одному из первых принадлежит мысль образовать террористическую группу». Приехавшая из Симбирска Мария Александровна писала прошения, но даже свиданий с сыном, заключенным в Петропавловскую крепость, ей удалось добиться с большим трудом.

В апреле начался суд, продлившийся пять дней. Александр на нем защищал себя сам, отказавшись от услуг нанятого матерью адвоката Александра Пассовера. Впрочем, его красноречие ничего бы не изменило: Особое присутствие Сената было безжалостно к террористам. Из пятнадцати подсудимых пятерых – Ульянова, Шевырёва, Андреюшкина, Генералова и Осипанова – приговорили к смертной казни, остальных – к каторге. Анна, не отданная под суд (не хватало улик), была выслана на пять лет в родное Кокушкино.

Мария Александровна уговаривала сына подать прошение о помиловании. «Представь себе, мама, – сказал он, – двое стоят друг против друга на поединке… и тот, кто уже выстрелил, обращается к противнику с просьбой не пользоваться оружием. Нет, я не могу так поступить!» Свидание длилось полчаса, после чего охранник выставил мать за ворота.

Перед лицом смерти Александр все-таки написал прошение, но просил в нем не за себя, а за родных: «…у меня есть мать, здоровье которой сильно пошатнулось в последние дни, и исполнение надо мною смертного приговора подвергнет ее жизнь самой серьезной опасности. Во имя моей матери и малолетних братьев и сестер… я решаюсь просить ваше величество о замене мне смертной казни каким-либо иным наказанием». Если даже царь и прочитал этот документ, он уже твердо решил: в помиловании отказать.

За несколько дней Мария Александровна, еще не старая, совершенно поседела. На нее и на детей повлияло не только случившееся с Сашей, но и отношение к этому окружающих. Крупская со слов Ленина вспоминала: «Все знакомые отшатнулись от семьи, перестал бывать даже старичок-учитель, приходивший раньше постоянно играть по вечерам в шахматы… Матери надо было ехать на лошадях до Сызрани, чтобы добраться до Питера, где сидел сын. Владимира Ильича послали искать попутчика – никто не захотел ехать с матерью арестованного». Может, именно тогда он решил, что убить императора мало – надо сокрушить всю Россию, поступившую так с его любимым братом…

Рано утром 8 мая (по старому стилю) 1887 года Александра с его товарищами по «партии» разбудили, объявив, что через полчаса их ждет казнь. По легенде, он попросил бумагу, чтобы написать письмо Владимиру (кому же еще?), но получил отказ. Эшафот в Шлиссельбургской крепости, куда доставили приговоренных, был рассчитан на трех человек, поэтому вешали в два приема. Сперва на виселицу отправились «рядовые» – Андреюшкин, Генералов и Осипанов. Потом настала очередь руководителей – Шевырёва и Ульянова. От исповеди и причастия они отказались, но, когда перед казнью священник поднес им к губам крест, Ульянов, в отличие от Шевырёва, поцеловал его.

Товарищ столичного прокурора Иван Щегловитов (в будущем министр юстиции, в 1918-м он был расстрелян по приказу Ленина) написал в отчете об исполнении приговора: «Оба взошли на помост бодро и спокойно». Когда врач констатировал смерть, тела сняли с виселицы и закопали в общей яме у крепостной стены, на берегу Ладожского озера. После революции над той могилой, от которой уже мало что осталось, был установлен памятный знак.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector