Специнтернат для умственно отсталых детей

Специнтернат для умственно отсталых детей

Многие из них способны к обучению и могут быть реабилитированы.

Психологи считают возможной реабилитацию тысяч "умственно отсталых" детдомовцев.

Около трети воспитанников детдомов, получивших диагноз "умственно отсталый" и запертых на долгие годы в специнтернатах, способны к обучению и могут быть реабилитированы. О том, как "межведомственная неразбериха" между чиновниками и принцип "подушевого финансирования" лишает тысячи российских детей будущего, GZT.RU рассказали российские психологи— авторы исследования, опубликованного в журнале "Вопросы психологии".

Авторы работы в своем исследовании доказывают, что большая часть детдомовцев получает ошибочный диагноз и приговорены к существованию в желтых стенах "психушек" фактически на всю жизнь.

В своей работе авторы объединили несколько крупных исследований, которые проводились на протяжении двух последних десятилетий. Так, в годах доктор психологических наук Игорь Коробейников всесторонне обследовал 200 детей — выпускников интернатных учреждений 8 вида (т.е. для детей с легкой степенью умственной отсталости), рассказывает доктор психологических наук, заведующая кафедрой клинической психологии и психотерапии факультета психологического консультирования МГППУ Алла Холмогорова. В итоге оказалось, что диагноз "умственная отсталость" мог быть достоверно подтвержден лишь в половине случаев.

"Имели место другие проблемы: педагогическая запущенность, различные невротические состояния. Таким образом, можно сделать вывод, что больше половины детей было помещено туда ошибочно. Все эти дети были потенциально способны получить нормальное образование, если бы для них были созданы специальные условия, компенсирующие педагогическую и социальную запущенность", — добавляет психолог.

В связи с результатами данного исследования возник вопрос об адекватности системы диагностики умственной отсталости в России. Интересно, что окончательный вердикт о том, отправлять ребенка в ДДИ (дом для детей-инвалидов) или нет, выносит психолого-медико-педагогическая комиссия (ПМПК). По сути, это последняя и единственная инстанция в определении дальнейшей судьбы ребенка, и никаких альтернативных комиссий, которые могли бы оспорить решение ПМПК, нет.

Коррекционная школа-интернат вида — это учреждение системы образования, где живут и учатся дети-сироты с диагнозом "легкая степень умственной отсталости". Они получают соответствующее образование и выходят с документом об окончании коррекционной школы вида, который дает право поступления в средние специальные учебные заведения (хотя есть ограничения на право вождения автотранспорта, работу с электротехникой и т.д., и нет возможности поступления в вузы). После выпуска из коррекционного интерната выпускник имеет все права полноценного гражданина, в том числе на собственное жилье и работу.

Детский дом-интернат для умственно отсталых детей (сокращенно ДДИ) — учреждение системы соцзащиты, где живут дети с более тяжелыми диагнозами по умственной отсталости (ниже легкой степени). Здесь, как правило, не учат в школе (по крайней мере, не выдают документа о ее окончании). Подавляющее большинство выпускников ДДИ потом попадают в психоневрологические интернаты для взрослых (ПНИ), где и живут всю свою жизнь в четырех стенах. Большинство из них лишаются по суду дееспособности и признаются не готовыми к самостоятельной жизни, не получают собственного жилья и не работают.

"В годах на базе нашего института существовала альтернативная комиссия, которая могла как-то оценивать решения ПМПК. И если какие-то случаи были спорными, то можно было обратиться в эту комиссию. Сейчас же последняя инстанция в Москве — это ПМПК на базе детской психиатрической больницы № 6", — говорит Холмогорова.

Тест на выживаемость

Об умственных способностях ребенка комиссия судит, исходя из результатов так называемого теста Векслера. Основной смысл данного испытания заключается в том, чтобы решить как можно больше заданий за определенное количество времени. И зачастую пройти этот тест не по силам даже абсолютно нормальному ребенку из благополучной семьи.

"Тест Векслера — это набор заданий, которые нужно сделать на время. Одна его часть касается общей осведомленности, другая — исследования памяти, внимания и сообразительности. Но сообразительность специфическая: прежде всего, смотрят на скорость выполнения заданий. Зачастую дети не знают ответов на вопросы, так как их никто толком и не обучал. Например, откуда он знает, как называется вторая столица России, ведь ему об этом никто не рассказывал", — говорит доцент кафедры клинической психологии и психотерапии МГППУ Светлана Воликова.

Здесь есть и еще один немаловажный момент. Выполнение любой работы на скорость, будь то тест или какое-нибудь соревнование, — это стрессовая ситуация. Люди все разные: кто-то "щелкает задачки как семечки", а кому-то требуется время для того, чтобы найти верное решение. Выходит, если ребенок медлительный, то у него просто нет шансов пройти тест.

"Сам тест стандартизирован, он признан. Определенное количество баллов приравнивается к уровню развития. Получается, что у такого ребенка, у которого не было условий нормально учиться, нет шансов показать те возможности, которые у него есть. Плюс тест не оценивает зону ближайшего развития — то, что может ребенок делать с чьей-то помощью. А это и есть самое главное при диагностике развития таких детей", — добавляет Воликова.

Члены комиссии оценивают все результаты детей по факту: если ребенок набрал баллы — значит умный, если нет — отсталый. "У нас нет индивидуального подхода, детей зачастую везут на комиссию общим потоком, сразу из нескольких детдомов", — говорит Светлана Воликова.

Судьба за полчаса

Пройти тест на эрудицию, да еще и отчитаться о своих учебных успехах перед огромной комиссией не каждый и взрослый-то сможет, что говорить о маленьких детях. Они, возможно, могут и не знать, что Санкт-Петербург— это культурная столица России, зато прекрасно помнят, что такое жестокость, бессердечие, предательство, вечно пьяные родители, голод, беспомощность и одиночество.

На то, чтобы решить отправлять ребенка в ДДИ или "оставить в нормальных", комиссии требуется всего тридцать минут. "Выезжает комиссия, проводит тридцатиминутную беседу с ребенком из неблагополучной семьи и выносит решение. Получается, что судьба человека решается фактически за полчаса. Конечно, проще всего так поступать с сиротами, ведь его интересы некому защищать. Нужен индивидуальный подход, смотреть не один раз, а на протяжении некоторого времени, в зависимости от состоянии ребенка — неделю, две или больше", — отмечает Алла Холмогорова.

По мнению Аллы Холмогоровой, крайне важно научиться отличать "педагогическую запущенность" от "истинной олигофрении". Однако сейчас в России нет ни системы, ни механизма, которые бы помогли разделить два этих явления.

Диагноз навсегда

Диагнозы, которые ставит ПМПК оспаривать некому. "Единственный, кто может представлять интересы ребенка-сироты,— это директор детского дома. Но он в значительной степени зависит от ПМПК, и далеко не всегда может сражаться за интересы ребенка. Необходима возможность прохождения обследования в альтернативной независимой комиссии, которой сейчас не существует", — говорит Алла Холмогорова и тут же приводит в пример еще одно яркое исследование.

Так, в 2003 году на базе одного из ДДИ было проведено независимое исследование ведущими детским психиатрами — доктором медицинских наук Ниной Сухотиной и кандидатом медицинских наук Ириной Крыжановской. Дети из ДДИ проходили всестороннее обследование. В итоге оказалось, что более трети детей из ДДИ не должны были там находиться и могли полноценно учиться и находиться в интернате коррекционного типа. Такие же данные были получены другим ведущим детским специалистом доктором медицинских наук Ниной Иовчук в исследовании детей, находящихся в интернате 8 вида.

Решение этой проблемы зависит от заинтересованности государственных органов власти, — считают психологи. Заинтересованности в том, чтобы воспитать общество здоровых и полноценных людей, а не "избавляться" от них, как от ненужного сырья.

"Необходимо вводить и гарантии качества — стандарт и возможности проверки. То есть сейчас некому проверять работу ПМПК. Альтернативная комиссия, к примеру, может разоблачить недобросовестную диагностику. Также, возможно, нужно готовить новых специалистов, которые бы работали в этих комиссиях. Плюс ко всему, необходимо прописать методики, которые должен использовать психолог в своей работе. Нужно понять то, как должны работать специалисты, что такая ответственная работа должна проводиться не за один раз, а на протяжении некоторого времени", — говорит Алла Холмогорова.

"Межведомственная неразбериха" — еще один камень преткновения на пути к разрешению проблемы. Раньше интернаты были подчинены московскому департаменту образования, а сейчас — департаменту семейной и молодежной политики. "Как происходит их взаимодействие с департаментом здравоохранения, непонятно. То есть нужно создавать межведомственную комиссию", — добавляет Холмогорова.

"В ДДИ лучше вообще не попадать"

Ответ на вопрос о том, почему все ведущие психологи так резко настроены по отношению к ДДИ, довольно прост: у детей, попавших в специнтернаты, нет никакой возможности развиваться. Фактически, ребенок в ДДИ не живет, а существует, и по достижении возраста переводится в подобный же интернат, только для взрослых.

"В ДДИ детей лечат, но они там фактически не учатся. Даже если ДДИ не удается избежать, то детей необходимо обучать и там. Любой ребенок может развиваться и имеет право на получение образования,— поясняет Холмогорова.— Детские дома должны стать реабилитационно-образовательными учреждениями. И специалистов должны как-то поощрять, если дети двигаются вперед. Если удается, к примеру, из коррекционного дома в обычный перевести. А в ДДИ лучше вообще не попадать".

Интересно, что за рубежом детские дома были ликвидированы еще в годах двадцатого века. Сейчас всех детей стараются распределять по приемным семьям. "Это почетно", — говорит Алла Холмогорова. "И модно", — добавляет Светлана Воликова.

Детей постарше, которых бывает труднее пристроить в семью, помещают в реабилитационные учреждения, где с ними работают психологи, психиатры, педагоги и другие специалисты. "В общем, делают все, чтобы ребенок вернулся в общество и стал полноценным его членом. А в России сейчас вся система работает на понижение статуса ребенка, на то, чтобы его не вывести в люди, а опустить на дно", — говорить Алла Холмогорова.

Детдомовская "ссылка"

Помещение детей в приемные семьи — это оптимальное решение проблемы по мнению психологов. "От модели семейного жизнеустройства в Советском союзе полностью отказались. А на Западе эта модель стала ведущей, так как исследования убедительно показывали, что именно в семье ребенок развивается оптимально и компенсируются его проблемы. После перестройки эта модель стала развиваться и в нашей стране. Однако с большими организационными накладками", — рассказывает Холмогорова.

Так, зачастую, если поведение ребенка приемных родителей в чем-то не устраивает, то его просто-напросто "ссылают" обратно — в детдом. Ведь всегда проще отказаться, чем попытаться исправить ситуацию. Правда, далеко не каждый понимает, что это не бракованная вещь из магазина, которую можно вернуть, а целая жизнь человека.

"Приемные родители зачастую не понимают, что до этого ребенок жил в абсолютно иных условиях, порой невыносимых для нормального существования. Ну, например, ребенок таскает деньги. Оказывается, что когда он жил со своей родной матерью, она его не кормила, и он, чтобы хоть как-то выжить, втихаря брал деньги. Или родная мама часто избивала ребенка, то тогда в ответ на любое повышение голоса, он может довольно агрессивно реагировать, — приводит пример Холмогорова. — Понятно, что с этими детьми непросто. Но тут без психологического сопровождения не обойтись. Приемным семьям также нужно оказывать профессиональную помощь и поддержку"

Читайте также:  Правила внутреннего контроля банка

Сейчас в Москве существует пока только одна площадка по психологическому сопровождению приемных семей, и то в качестве эксперимента. "А это должно стать нормой", — заявляет Холмогорова.

"Общество привыкло ко всему"

По сути, спецучреждения заинтересованы в большом количестве "отстающих детей". Такая тенденция продиктована тем, что в интернатах сейчас подушевое финансирование. Получается, что если количество воспитанников в том же ДДИ не будет достигать определенных значений, то такое учреждение могут просто закрыть.

"При таком принципе финансирования, например, учителя коррекционного интерната разве могут быть заинтересованы в том, чтобы этого ребенка реабилитировать и "поднять" в обычный детский дом? Конечно, нет", — говорит Холмогорова.

Стоит отметить, что проблема некачественной диагностики умственной отсталости у детей-сирот всеобщая, и только одной "столичной несправедливостью", к сожалению, здесь дело не обходится. "Это проблема не только Москвы, но и всей России. Общество привыкло ко всему. А мы должны заявлять об этой проблеме и подавать сигналы SOS", — говорит Алла Холмогорова.

"Только зачастую общество не верит, что что-то можно изменить", — с грустью подытоживает Светлана Воликова.

Школьная система специального образования

В настоящее время существует восемь основных видов специальных школ для детей с различными нарушениями развития. Чтобы исключить вынесение диагнозных характеристик в реквизиты этих школ (как это было раньше: школа для умственно отсталых, школа для глухих и т. п.), в нормативно-правовых и официальных документах эти школы называются по их видовому порядковому номеру:

  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение I вида (школа-интернат для глухих детей);
  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение II вида (школа-интернат для слабослышащих и позднооглохших детей);
  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение III вида (школа-интернат для незрячих детей);
  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение IV вида (школа-интернат для слабовидящих детей);
  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение V вида (школа-интернат для детей с тяжелыми нарушениями речи);
  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение VI вида (школа-интернат для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата);
  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение VII вида (школа или школа-интернат для детей с трудностями в обучении — задержкой психического развития);
  • специальное (коррекционное) образовательное учреждение VIII вида (школа или школа-интернат для детей с умственной отсталостью).

Деятельность таких учреждений регламентируется постановлением Правительства Российской Федерации от 12 марта 1997г. № 288 «Об утверждении Типового положения о специальном (коррекционном) образовательном учреждении для обучающихся, воспитанников с отклонениями в развитии», а также письмом Министерства образования РФ «О специфике деятельности спе-циальных (коррекционных) образовательных учреждений 1-УЩ видов». В соответствии с этими документами во всех специальных (коррекционных) образовательных учреждениях реализуются специальные образовательные стандарты.

Образовательное учреждение самостоятельно, на основе специального образовательного стандарта, разрабатывает и реализует учебный план и образовательные программы, исходя из особенностей психофизического развития и индивидуальных возможностей детей. Специальное (коррекционное) образовательное учреждение может быть учреждено федеральными органами исполнительной власти (Министерством образования РФ), органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации (управлением, комитетом, министерством) образования области, края, республики) и органами местного (муниципального) самоуправления. Специальное (коррекционное) образовательное учреждение может быть негосударственным.

В последние годы создаются специальные образовательные учреждения и для других категорий детей с ограниченными возможностями здоровья и жизнедеятельности: с аутистическими чертами личности, с синдромом Дауна. Имеются также санаторные (лесные) школы для хронически болеющих и ослабленных детей.

Выпускники специальных (коррекционных) образовательных учреждений (за исключением школы VIII вида) получают цензовое образование (т.е. соответствующее уровням образования массовой общеобразовательной школы: например, основное общее образование, общее среднее образование). Им выдается документ государственного образца, подтверждающий полученный уровень образования или свидетельство об окончании специального (коррек-ционного) образовательного учреждения.

В специальную школу ребенка направляют органы управления образованием только с согласия родителей и по заключению (рекомендации) психолого-медико-педагогической комиссии. Также с согласия родителей и на основании заключения ПМПК ребенок может быть переведен внутри специальной школы в класс для детей с умственной отсталостью только после первого года обучения в ней.

В специальной школе может быть создан класс (или группа) для детей со сложной структурой дефекта по мере выявления таких детей в ходе психолого-медико-педагогического наблюдения з условиях образовательного процесса.

Помимо этого в специальной школе любого вида могут быть открыты классы для детей с выраженными нарушениями в умственном развитии и сопутствующими им другими нарушениями. Решение об открытии такого класса принимает педагогический совет специальной школы при наличии необходимых условий, специально подготовленных кадров. Главные задачи таких классов — обеспечение элементарного начального образования, создание максимально благоприятных условий для развития личности ребенка, получения им допрофессиональной или элементарной трудовой и социально-бытовой подготовки с учетом его индивидуальных возможностей.

Ученик специальной школы может быть переведен для обучения в обычную общеобразовательную школу органами управления образованием с согласия родителей (или лиц, их заменяющих) и на основании заключения ПМПК, а также в случае, если в общеобразовательной школе имеются необходимые условия для интегрированного обучения.
Помимо образования специальная школа обеспечивает детям с ограниченными возможностями здоровья и жизнедеятельности медицинское и психологическое сопровождение, для чего в штате специальной школы имеются соответствующие специалисты. Они работают в тесном взаимодействии с педагогическим персоналом, осуществляя диагностическую деятельность, психокоррекционные и психотерапевтические мероприятия, поддерживая в специальной школе охранительный режим, участвуя в профконсультировании. При необходимости дети получают медикаментозное и физиотерапевтическое лечение, массаж, закаливающие процедуры, посещают занятия лечебной физкультурой.

Процесс социального адаптирования, социальной интеграции помогает осуществлять социальный педагог. Его роль особенно возрастает на этапе выбора профессии, окончания выпускниками Школы и перехода в послешкольный период.

Специальная школа I вида, где обучаются глухие дети, ведет образовательный процесс в соответствии с уровнем общеобразовательных программ трех ступеней общего образования:

1-я ступень — начальное общее образование (в течение 5-6 лет или 6-7 лет — в случае обучения в подготовительном классе);
2-я ступень — основное общее образование (в течение 5-6 лет);
3-я ступень — полное среднее общее образование (2 года, как правило, в структуре вечерней школы).

Для детей, не получивших полной дошкольной подготовки, организуется подготовительный класс. В первый класс принимаются дети с 7 лет.

Вся учебная деятельность пронизана работой по формированию и развитию словесной устной и письменной речи, общения, умения воспринимать и понимать речь окружающих на слухозрительной основе. Дети учатся использовать остатки слуха для восприятия речи на слух и слухозрительно с использованием звукоусиливающей аппаратуры.

С этой целью регулярно проводятся групповые и индивидуальные занятия по развитию слухового восприятия и формированию произносительной стороны устной речи.

В школах, работающих на билингвистической основе, осуществляется равноправное обучение языку словесной и языку жестовой речи, но учебный процесс ведется на языке жестовой речи.

В составе специальной школы I вида организуются классы для глухих детей со сложной структурой дефекта (умственной отсталостью, трудностями в обучении, слабовидящих и др.).

Количество детей в классе (группе) не более 6 человек, в классах для детей со сложной структурой дефекта до 5 человек.

Специальная школа II вида, где обучаются слабослышащие (имеющие частичную потерю слуха и различную степень недоразвития речи) и позднооглохшие дети (оглохшие в дошкольном или школьном возрасте, но сохранившие самостоятельную речь), имеет два отделения:

первое отделение — для детей с легким недоразвитием речи, связанным с нарушением слуха;
второе отделение — для детей с глубоким недоразвитием речи, причиной которого является нарушение слуха.

Если в процессе обучения возникает необходимость перевода ребенка из одного отделения в другое (ребенку трудно в первом отделении или, наоборот, ребенок во втором отделении достигает такого уровня общего и речевого развития, которое позволяет ему учиться в первом отделении), то с согласия родителей и по рекомендации ПМПК происходит такой переход.

В первый класс в любое из отделений принимаются дети, достигшие семилетнего возраста, если они посещали детский сад. Для детей, которые по какой-либо причине не имеют соответствующей дошкольной подготовки, во втором отделении организуется подготовительный класс.

Наполняемость класса (группы) в первом отделении до 10 человек, во втором отделении до 8 человек.

В специальной школе II вида образовательный процесс осуществляется в соответствии с уровнями общеобразовательных программ трех ступеней общего образования:

1-я ступень — начальное общее образование (в первом отделении 4-5 лет, во втором отделении 5-6 или 6-7 лет);
2-я ступень — основное общее образование (6 лет в первом и во втором отделениях);
3-я ступень — среднее (полное) общее образование (2 года в первом и во втором отделениях).

Развитие слухового и слухозрительного восприятия, формирование и коррекция произносительной стороны речи проводятся на специально организованных индивидуальных и групповых занятиях с использованием звукоусиливающей аппаратуры коллективного пользования и индивидуальных слуховых аппаратов.

Развитие слухового восприятия и автоматизация навыков произношения продолжаются на занятиях фонетической ритмикой и в различных видах деятельности, связанных с музыкой.

Специальные школы III и IV видов предназначены для образования незрячих (III вид), слабовидящих и поздноослепших (IV вид) детей. Вследствие незначительного числа таких школ при необходимости может быть организовано совместное (в одном учреждении) обучение незрячих и слабовидящих детей, а также детей с косоглазием и амблиопией.

В специальную школу III вида принимаются незрячие дети, а также дети с остаточным зрением (0,04 и ниже) и более высокой остротой зрения (0,08) при наличии сложных сочетаний нарушений зрительных функций, с прогрессирующими глазными заболеваниями, ведущими к слепоте.

В первый класс специальной школы III вида принимают детей 6-7 лет, а иногда и 8-9 лет. Наполняемость класса (группы) может быть до 8 человек. Общий срок обучения в школе III вида 12 лет, за который ученики получают среднее (полное) общее образование.

В специальную школу IV вида принимаются слабовидящие дети с остротой зрения от 0,05 до 0,4 на лучше видящем глазу с переносимой коррекцией. При этом учитывается состояние других зрительных функций (поле зрения, острота зрения вблизи), формаи течение патологического процесса. В эту школу могут быть приняты дети и с более высокой остротой зрения при прогрессирующих или часто рецидивирующих заболеваниях зрения, при наличии астенических явлений, возникающих при чтении и письме на близком расстоянии.

В эту же школу принимаются дети с косоглазием и амблиопи-ей, имеющие более высокую остроту зрения (свыше 0,4).

В первый класс школы IV вида принимаются дети 6-7 лет. В классе (группе) может быть до 12 человек. За 12 лет обучения в школе дети получают среднее (полное) общее образование.

Специальная школа V вида предназначена для образования детей с тяжелыми нарушениями речи и может иметь в своем составе одно или два отделения.

Читайте также:  Принимающая сторона в россии для иностранцев

В первом отделении обучаются дети, имеющие общее недоразвитие речи тяжелой степени (алалия, дизартрия, ринолалия, афазия), а также дети, имеющие общее недоразвитие речи, сопровождающееся заиканием.

Во втором отделении учатся дети с тяжелой формой заикания при нормально развитой речи.

Внутри первого и второго отделений с учетом уровня речевого развития детей могут создаваться классы (группы), включающие воспитанников с однородными нарушениями речи.

Если речевое нарушение устранено, ребенок может на основании заключения ПМПК и с согласия родителей перейти в обычную школу.

В первый класс принимаются дети 7-9 лет, в подготовительный — 6-7 лет. За 10-11 лет обучения в школе V вида ребенок может получить основное общее образование.

Специальная логопедическая и педагогическая помощь оказывается ребенку в процессе обучения и воспитания, на всех уроках и во внеклассное время. В школе предусмотрен специальный речевой режим.

Специальная школа VI вида предназначена для образования детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата (двигательные нарушения, имеющие разные причины и разную степень выраженности, детский церебральный паралич, врожденные и приобретенные деформации опорно-двигательного аппарата, вялые параличи верхних и нижних конечностей, парезы и парапарезы нижних и верхних конечностей).

Школа VI вида осуществляет образовательный процесс в соответствии с уровнями общеобразовательных программ трех ступеней общего образования:

1-я ступень — начальное общее образование (4-5 лет);
2-я ступень — основное общее образование (6 лет);
3-я ступень — среднее (полное) общее образование (2 года).

В первый класс (группу) принимают детей с 7 лет, однако допускается прием детей и старше этого возраста на 1-2 года. Для детей, не посещавших детский сад, открыт подготовительный класс.

Количество детей в классе (группе) не более 10 человек.

В школе VI вида установлен специальный двигательный режим.

Образование осуществляется в единстве с комплексной кор-рекционной работой, охватывающей двигательную сферу ребенка, его речь и познавательную деятельность в целом.

Специальная школа VII вида предназначена для детей, испытывающих стойкие затруднения в обучении, имеющих задержку психического развития (ЗПР).

Образовательный процесс в этой школе осуществляется в соответствии с уровнями общеобразовательных программ двух ступеней общего образования:

1-я ступень — начальное общее образование (3-5 лет)
2-я ступень — основное общее образование (5 лет).

Дети принимаются в школу VII вида только в подготовительный, первый и второй классы, в третий класс — в виде исключения. Те, кто начал учиться в обычной школе с 7 лет, принимаются во второй класс школы VII вида, а начавшие учиться в обычном образовательном учреждении с 6 лет могут быть приняты в первый класс школы VII вида.

Дети, не имевшие никакой дошкольной подготовки, могут быть приняты в возрасте 7 лет в первый класс школы VII вида, а в возрасте 6 лет — в подготовительный класс.

Количество детей в классе (группе) не более 12 человек.

У обучающихся в школе VII вида сохраняется возможность перехода в обычную школу по мере коррекции отклонений в развитии, устранения пробелов в знаниях после получения начального общего образования.

При необходимости уточнения диагноза ребенок может обучаться в школе VII вида в течение года.

Специальную педагогическую помощь дети получают на индивидуальных и групповых коррекционных занятиях, а также на логопедических занятиях.

Специальная школа VIII вида обеспечивает специальное образование для детей с интеллектуальным недоразвитием. Обучение в этой школе не является цензовым, имея качественно иное содержание. Основное внимание уделяется социальной адаптации и профессионально-трудовой подготовке при освоении учениками Доступного им объема содержания образования по общеобразовательным предметам.

В школу VIII вида ребенок может быть принят в первый или подготовительный класс в возрасте 7-8 лет. Подготовительный класс позволяет не только лучше подготовить ребенка к школе, но и дает возможность уточнения диагноза в ходе образовательного процесса и психолого-педагогического изучения возможностей ребенка.

Количество учеников в подготовительном классе не превышает 6-8 человек, а в остальных классах — не более 12.

Сроки обучения в школе VIII вида могут быть 8 лет, 9 лет, 9 лет с классом профессиональной подготовки, 10 лет с классом профессиональной подготовки. Эти сроки обучения могут быть увеличены на 1 год за счет открытия подготовительного класса.

Если школа имеет необходимую материальную базу, то в ней могут быть открыты классы (группы) с углубленной трудовой подготовкой. В такие классы переходят учащиеся, окончившие восьмой (девятый) класс. Окончившие класс с углубленной трудовой подготовкой и успешно сдавшие квалификационный экзамен получают документ о присвоении соответствующего квалификационного разряда.

В школах VIII вида могут создаваться и функционировать классы для детей с глубокой умственной отсталостью. Число детей в таком классе не должно превышать 5-6 человек.

Дети могут быть направлены в подготовительный (диагностический) класс. В течение учебного года предварительный диагноз уточняется, и в зависимости от этого на следующий год ребенок может быть либо направлен в класс для детей с тяжелыми формами нарушения интеллекта, либо в обычный класс школы VIII вида.

Комплектование классов для детей с тяжелой формой интеллектуального недоразвития проводится по трем уровням:

1-й уровень — в возрасте с 6 до 9 лет;
2-й уровень — с 9 до 12 лет;
3-й уровень — с 13 до 18 лет.

В такие классы могут быть направлены дети в возрасте до 12 лет пребывание их в системе школьного обучения до 18 лет. Отчисление из школы происходит в соответствии с рекомендациями ПМПК и по согласованию с родителями.

В такие классы не принимаются дети с психопатоподобньн поведением, эпилепсией и другими психическими заболеваниям! требующими активного лечения. Эти дети могут посещать ко! сультативные группы вместе с родителями.

Режим работы класса (группы) устанавливается по договоренности с родителями. Процесс обучения осуществляется в режиме прохождения каждым воспитанником индивидуального образовательного маршрута, определяемого специалистами в соответствии с психофизическими возможностями того или иного ребенка.

В случае, если ребенок не в состоянии посещать специальное (коррекционное) образовательное учреждение, организуется его обучение в домашних условиях. Организация такого обучения определяется постановлением Правительства Российской Федерации «Об утверждении порядка воспитания и обучения детей-инвалидов на дому и в негосударственных образовательных учреждениях» от 18 июля 1996 г. № 861. В последнее время стали создаваться школы надомного обучения, персонал которых, состоящий из квалифицированных спе-циалистов-дефектологов, психологов, работает с детьми как в домашних условиях, так и в условиях частичного пребывания таких детей в школе надомного обучения. В условиях групповой работы, взаимодействия и общения с другими детьми ребенок осваивает социальные навыки, приучается к обучению в условиях группы, коллектива.

Право на обучение в домашних условиях получают дети, заболевания или отклонения в развитии у которых соответствуют указанным в установленном Министерством здравоохранения РФ специальном перечне. Основанием для организации надомного обучения является медицинское заключение лечебно-профилактического учреждения.

К оказанию помощи в обучении детей на дому подключаются школа или дошкольное образовательное учреждение, находящееся поблизости. На период обучения ребенку предоставляется возможность бесплатного пользования учебниками, фондом библиотеки школы. Педагоги и психологи школы оказывают консультативную и методическую помощь родителям в освоении ребенком общеобразовательных программ.

Школа обеспечивает промежуточную и итоговую аттестацию ребенка и выдает документ о соответствующем уровне образования. В аттестации принимают участие и педагоги-дефектологи, привлекаемые дополнительно Для ведения коррекционной работы.

Источник: "Специальная педагогика." © 2002.

Челябинец Александр Смольников — сирота. Ему 24 года, и десять из них он провел в интернате для умственно отсталых детей. Хотя по медицинским показаниям он здоров. В спецшколу его определили по рекомендации медико-педагогической комиссии, организованной детдомом для будущих первоклассников. Другая комиссия, уже от военкомата, в 16 лет сняла с Александра ложный диагноз, но на его жизнь это повлияло мало. В школах восьмого типа за 10 лет детям фактически дают программу начальной школы, со свидетельством об ее окончании можно стать лишь маляром, швеей, работником АЗС или столяром. Сейчас Александр судится с государством в надежде получить хотя бы компенсацию в размере 700 тыс. рублей за украденные возможности и психологические травмы детства. Подробности истории Александра – в интервью агентству ЕАН.

— Вы помните комиссию, по результатам которой были признаны умственно отсталым?

— Была ли вообще медико-педагогическая комиссия, которая вынесла рекомендации об определении меня в школу-интернат 9 для детей с умственными отклонениями, — большой вопрос. В суде представительница комитета по делам образования сказала, что данных по комиссии, работавшей со Смольниковым Александром в 2001 году, у них нет. Неизвестно ни кто в нее входил, ни как проходило обследование.

Единственное – старшей сестре после моего перевода объяснили, что мне якобы предложили нарисовать какие-то палочки или треугольники, а я бросил карандаш, не стал ничего делать. Но это неудивительно, дети в детдомах часто боятся взрослых, вообще закрыты от мира, их развитие не соответствует возрастным нормам. Мои родители пили, их лишили родительских прав, я попал в детдом. Был четвертым ребенком в семье, самым младшим. Естественно, я отставал.

— Я правильно понимаю, что с вашим диагнозом, даже если бы он был верен, можно было учиться в обычной школе?

— По сути комиссия дает лишь рекомендацию. Если у ребенка есть родители, они могут поспорить, побороться. Попробовать отправить его в обычную школу или найти еще какой-то вариант.

За детей, оставшихся без попечения родителей, решает государство. И в абсолютном большинстве случаев при наличии рекомендации отправляет их в школу-интернат восьмого вида.

Там не учат ни химии, ни физике, ни алгебре, ни иностранным языкам. Даже русский и математика даются в упрощенном виде.

Кому-то теоретически могло быть выгодно ваше помещение в интернат?

— По моему предположению, выгодно это могло быть только министерству образования, которое ранее курировало эти учреждения. На тот момент, когда в школу поступал я, финансирование таких интернатов было подушевое. То есть чем больше детей, тем больше денег. Как именно они тратятся, что происходит внутри — никто особенно не следил. И защитить детей, если они чего-то недополучают, — некому.

На детей, оставшихся без попечения родителей, еще и с отклонениями, выделяются немалые средства. Проще и выгоднее сделать ребенка дебилом, чем здоровым человеком.

Хотя, казалось бы, коррекционная школа на то и коррекционная, чтобы исправлять недостатки, дефекты ребенка, которые могут быть следствием сложных первых лет жизни. Да, мной никто не занимался, к моменту поступления в школу я во многом проигрывал детям из благополучных семей. Но неужели это нельзя было наверстать?

По логике, таким детям нужно давать усиленную программу, чтобы они могли наверстать упущенное и перейти в общеобразовательную школу. А существующая система заточена на то, чтобы сделать из тебя идиота. Хорошие педагоги, понимавшие весь ужас происходящего, пытавшиеся чему-то научить способных к обучению детей, надолго там не задерживались. Годами работали жестокие и равнодушные. Те, кто вбивал нам в головы, что мы дегенераты, что мы никому не нужны, после выпуска попадем в тюрьмы и пропадем.

Читайте также:  Норма расхода воды на человека в месяц

— Помимо моральных издевательств были физические?

Непослушным выливали на голову кисель, чай, воду. Били вешалками, палками, пинали каблуками, заклеивали скотчем рот. В основном жестокость проявляли женщины. Они будто вымещали на нас злобу от бытовых неурядиц.

Но и моральные издевательства были очень тяжелы, поверьте. На линейках нам говорили: “Ваши мамки-алкашки от вас отказались, а нам теперь за вас отвечать”.

Меня 10 лет называли жабой. Воспитатель где-то прочитала, что жаба приносит вред. Ей не нравились мои постоянные вопросы, мое любопытство, непоседливость. Я ведь всегда догадывался, что нахожусь не там, где должен. И в психбольницу меня отправляли тоже, видимо, как неудобного воспитанника. Очень многие дети в интернате ни разу не направлялись в психоневрологический диспансер для подтверждения диагноза, а меня первый раз отправили в 2006 году. Но это было скорее наказание, чем обследование.

— Что с вами делали в клинике?

— В первые же дни начали колоть аминазин, давали таблетки. И моя “умственная отсталость” была утверждена под уколом и под таблетками. Я провел там 2,5 месяца, хотя для диагностики хватает двух недель. И диагностика, естественно, не делается под препаратами.

Другие дети лежали по 3-4 месяца, возвращались просто невменяемыми. Я лично вышел бледный, как поганка, рот не закрывался, слюни текли. Потом это все повторилось в 2008 году.

— По вашим наблюдениям, много было детей, которые, как и вы, попали в интернат по ошибке?

— Очень много. Только в моей группе таких была половина. А группы у нас были по 12-14 человек. И некоторым, как и мне, впоследствии диагноз сняли.

Вот еще интересное наблюдение – интернат был рассчитан на 200 человек. Ежегодно выпускалось 16-20 ребят и столько же принимали. Удивительная стабильность! Так было, пока учредителем было министерство образования Челябинской области и деньги шли на каждого ребенка. Когда интернаты передали в минсоцзащиты, и финансирование стало целевым, детей, как мне рассказывают, стало меньше.

Знаете, есть фильм Елены Погребижской “Мама, я убью тебя”? Вот там очень точно описывается происходящее в таких школах-интернатах. На самом деле сейчас стало лучше, после этого фильма в том числе, после того, как началось общественное обсуждение. Видеонаблюдение стали устанавливать, это помогает бороться с жестокостью. Но все-таки из здоровых детей продолжают делать дебилов, это действительно происходит до сих пор, и это надо остановить.

— Вас навещали родственники в интернате? Вы не жаловались на происходящее?

— Меня навещала тетя, сестры, брат. Достаточно регулярно, мне хватало. Но я им не рассказывал, не просил перевести в другую школу, наверное, не видел смысла.

А вообще руководство совершенно не приветствовало посещения воспитанников родственниками. Им говорили – ну зачем вы приезжаете, сейчас ребенок вспомнит о семье, будут эмоции, слезы. Явно боялись, что дети что-то расскажут. Еще нам запрещали иметь звуко- и видеозаписывающие устройства. Если находили какие-то гаджеты – разбивали.

— Кому-то удалось перейти из этого интерната в общеобразовательную школу? Или выданная перед первым классом рекомендация автоматически подтверждалась из года в год?

— Уйти в нормальную школу можно было, если ребенок попадал в семью. То есть его забирали родственники, у которых появлялась такая возможность, или выходили из тюрьмы родители. У других диагнозы, как правило, автоматически подтверждались из года в год. А вообще – ну не подтвердили тебе диагноз в 14 лет, и куда ты пойдешь? В первый класс? Класс по возрасту ты уже не потянешь. Сами подростки уже не согласятся переводиться.

— Сколько лет вам было, когда врачи из комиссии военкомата первый раз поставили диагноз “умственная отсталость” под сомнение?

— В 16 лет мне сняли этот диагноз и поставили смешанное расстройство поведения и эмоций. А в 18 лет и его сняли. На сегодняшний день я психически здоровый человек. Не служил только потому, что у меня астма.

Комиссия при военкомате работала совсем по другому сценарию, чем та, на которую отправляли из интерната. Никаких медикаментов, обязательные прогулки. То есть диагностика абсолютно объективна.

— Как сложилась жизнь после снятия диагноза?

— Я ушел из интерната в 16 лет, поступил в техникум, куда направляли всех выпускников, отучился на маляра и швею. Когда я выпускался, были доступны только две эти профессии. Сейчас добавился cтоляр и оператор АЗС. Работать по полученным специальностям не стал, мне они совершенно не нравились. В 2014 году устроился мерчендайзером на крупное предприятие, там и работаю по сей день. Сдал на права.

Во время учебы в техникуме я жил в общежитии. Вообще нам от родителей досталась квартира, у меня в ней была доля. Одну долю я выкупил у сестры за 330 тыс. Деньги взял из суммы в 450 тыс., накопившейся с пособия по потере кормильца. Квартира в ужасном состоянии. Когда мы были в интернатах, в ней организовывались притоны, в ней жгли костры, страшно представить, что там творилось. Поэтому оставшиеся средства я пустил на ремонт. На все, естественно не хватило, но я рассчитывал, что постепенно налажу быт, я же работаю, обеспечиваю себя.

Однако вышло так, что мой брат подарил свою долю в квартире незнакомому человеку и тот три года меня терроризировал. В итоге пришлось взять кредит и выкупить у него еще и долю брата. Теперь все деньги уходят на погашение этого кредита. Живу без нормальных полов, обоев, двери в ванной.

Если получится отсудить что-то у государства, в первую очередь попытаюсь организовать себе нормальные условия для жизни.

— Вы упомянули, что диагноз после выпуска сняли не только вам, но и нескольким другим воспитанникам интерната. Вы не поддерживаете с ними связь? Не было мысли подать коллективный иск?

— До того, как подавать иск, я обратился к своим однокашникам. Многие меня поддержали морально, но сил и желания бороться не нашлось больше ни у кого. Это сложно для них — у нас же образование на уровне пятого класса. К тому же у многих жизнь складывается неблагополучно – люди после таких интернатов спиваются, попадают в тюрьмы. Cистема добивает тех, кому с самого начала в жизни не повезло.

Я не сломался, хотя сам долго думал перед тем, как идти в суд. Но я живу рядом с интернатом и каждый раз, проходя мимо, будто вижу в окнах все пережитые издевательства. Мне говорили: “Забудь, это все в прошлом”. Да не в прошлом это, со мной до конца жизни будут последствия этой жестокости.

— Чиновники не выходили на контакт с предложением какой-либо помощи — чтобы избежать широкой огласки, разрешить конфликт в досудебном порядке?

Нет, и меня самого это удивляет! Видимо, уверены, что дело замнут, cнова хотят сделать меня дебилом.

— Вы опасаетесь, что диагноз обманным путем могут восстановить?

Да. Я заранее сообщил об иске Татьяне Николаевне Рыжовой, заведующей 14 отделением первой психоневрологической больницы, курирующему психиатру школы-интерната. Именно ее отделение дважды подтвердило мне “умственную отсталость” под медикаментами.

Она ответила: “Подашь в суд — обратной дороги не будет, и на экспертизе диагноз мы можем и восстановить”. К сожалению, этот разговор я не записывал.

На днях суд должен вынести постановление о назначении психиатрической экспертизы. И если она будет проходить в психоневрологическом диспансере 1, я хочу, чтобы был организован жесткий общественный контроль. Чтобы таблеток не подсыпали и подтасовки результатов не было.

— Не задумывались о том, чтобы продолжить образование после завершения тяжбы? Я понимаю, что в вашем случае это очень сложно…

— Наверстать упущенное в моем случае, наверное, невозможно. В вечернюю школу меня не принимают, поскольку нет аттестата. Курсы можно было бы пройти, но они должны иметь какой-то прикладной характер, чтобы с помощью знаний можно было зарабатывать.

А вообще мне нравится помогать людям. Меня тянет к тому, чтоб что-то делать доброе. Я очень надеюсь, что этот процесс как-то сработает на изменение системы и из здоровых детей наконец перестанут делать олигофренов.

29 августа Центральный районный суд Челябинска решит вопрос о назначении психиатрической экспертизы Александра Смольникова. Его защитник Денис Резниченко готовится к возможным поворотам событий.

“Если суд отправит истца на экспертизу в психоневрологическую больницу 1, мы будем ходатайствовать о замене экспертной организации. Поскольку государственное учреждение уже ошибалось, и это повлекло за собой фатальные последствия, логично доверить задачу независимым экспертам.

Но суд может отклонить ходатайство. Тогда не исключено, что Александру действительно восстановят диагноз. Искусный специалист, если ему поставить такую задачу, наверное, сможет это сделать. Не забывайте – у Александра, хоть он абсолютно адекватный и здравомыслящий человек, уровень образования пятого класса. И хотя на тесте по определению IQ он набирает 112 баллов (умственно отсталым считается набравший 70 баллов и менее), есть риск манипуляций со стороны заинтересованных экспертов. В то же время восстановление диагноза будет выглядеть крайне странно — он успел получить права за это время, социализировался, ведет нормальную жизнь…

В случае, если экспертиза не подвергнет сомнению психическое здоровье Александра — по факту это будет означать, что в 2006 и 2008 году диагноз был ложным, неверными были и рекомендации МПК. Ведь умственная отсталость не лечится, она либо есть, либо ее нет! Об этом публично заявила, в частности, главный детский психиатр Челябинской области. Посмотрим, примет ли суд в расчет эту простую логику.

К слову, больницу мы хотим также привлечь по нашему иску, сделав соответчиком (сейчас в числе ответчиков Областной центр диагностики и консультирования и комитет по образованию Челябинска, — прим. ЕАН). И хотя в нашем случае речь идет о гражданском делопроизводстве, мне кажется, в целом ситуация тянет на уголовное дело.

Впрочем, к сожалению, эксперты, ошибающиеся в диагнозах, у нас крайне редко подвергаются уголовному преследованию. Михаил Клейменов, судмедэксперт, сфальсифицировавший результаты анализов в деле “пьяного мальчика”, – скорее, исключение из правил (его будут судить по статье “Халатность”, — прим. ЕАН).

На данный момент Александр не может продолжить ремонт в квартире и продолжает жить в сложных бытовых условиях. Желающие помочь молодому человеку могут обратиться в редакцию.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector